Историческая беллетристика. Послесловие

Новости

В современном российском обществе как бы в параллельных мирах живут два интеллектуальных сообщества – ученая среда, в которой накапливаются научные знания о прошлом, и творческая интеллигенция, которая формирует образы истории в массовом сознании. 02 ноября 2016 года в Институте всеобщей истории состоялся Круглый стол «История для всех. Историческая беллетристика», на котором обсуждались А) проблемы взаимодействия этих двух миров и Б) проблемы осмысления феномена исторической беллетристики от Античности до наших дней как исторического источника. Историки пригласили к дискуссии людей, которые формируют образы прошлого в художественной литературе (авторов и издателей), на телевидении, радио и в других СМИ.

Мы использовали термин «историческая беллетристика» инструментально и определили его как сюжетное повествование о прошлом, обязательным элементом которого является вымысел. Круг обсуждавшихся вопросов был довольно широким. Например, мы говорили о самых разных жанрах исторических произведений в мире книг, аудио-, телевидения, интернета – кому и для чего они адресованы? В чем секрет их популярности? Насколько образы массового исторического сознания, формируемые исторической беллетристикой, соответствуют научным знаниям о прошлом и почему? Историческая беллетристка – угроза или источник для исторической науки?  Историческая беллетристика и историки: возможна ли широкая «профессиональная интервенция» в сфере изучения этого феномена и какой она должна быть?

Вот наши кратко изложенные размышления только вокруг одного, но принципиального вопроса: какие критерии можно использовать для выделения исторической беллетристики? Мы рассуждаем в рамках и категориях нарратологии:

- функциональный (эстетичность): «деловая» (прагматическая) письменность vs. тексты, созданные для удовлетворения эстетических потребностей читателя. Но исторические сочинения тоже были призваны в том числе и удовлетворять эстетические запросы, что признавали самые разные авторы от Цицерона до Ранке. Иногда уточняется, что беллетристика лишена дополнительных целей «поучения и назидания, религиозного утешения, удовлетворения чисто научной пытливости». Но много ли и в литературе Нового времени произведений, лишенных таких побочных задач? И если мы не видим у какого-либо памятника «деловых задач», значит ли, что их не видел и автор, и его современники?

- нарративность (наличие или отсутствие сюжета). Свойство текста излагать некую историю, зафиксированную в пространстве и времени внутри изображаемого (художественного) мира текста. Понятие же истории подразумевает событие, т.е. изменение исходной ситуации – как в изображаемом мире, так и во внутреннем мире того или иного персонажа (ментальные события). Противоположность нарративности в таком понимании – дескриптивность (описательность). Но «лингвистический поворот» и, в частности, работы Хейдена Уайта продемонстрировали, что нарративность в равной степени характерна и для произведений историков («как бы историков») Нового времени. Они в такой же мере оперируют сюжетами и литературными тропами.

Тогда остается единственный возможный критерий – наличие сознательного авторского замысла, первичного по отношению к источникам. То есть – фикциональность. Термин «фикциональный» относится к свойствам текста (роман как художественный текст фикционален, но существует в нашем реальном мире в виде текста, книги и т.п.). И произведения профессиональных историков сплошь и рядом описывают, особенно, применительно к отдаленным во времени эпохам, события и лиц, интерпретации которых как минимум спорны. Здесь важно именно намерение. Историк в меру своего профессионального уровня и возможностей анализирует источники и пытается реконструировать прошлое (апокатастасис по Уварову). Он имеет право ошибаться, но он делает это ненамеренно. Беллетрист же из глины исторического материала осознанно делает кирпичи, а потом строит собственное здание.

Но как мы можем понять и оценить намерения автора? Когда появляется сознательная фикциональность? Поздняя античность – греческие и римские романы, псевдоисторические сочинения о Троянской войне и Александре Македонском, биографии императоров («Писатели истории Августов»)? В средние века – chansons de geste? В XIII в. – переход к прозе как гарантия достоверности (жонглеры рассказывают небылицы)? Ключевой период – XIX век. В условиях идей романтизма, интенсивного формирования национальных государств приходит понимание силы истории и ее начинают используют в процессе идентификации наций. В этих условиях ненаучные (неакадемические) формы исторического знания выходят на передний план: художественная литература, театр, опера, изобразительное искусство (в особенности, монументальное), публичные празднества и церемонии. Школьные учебники, как особая форма неакадемической истории, так же играли здесь свою роль, т.к. на практике носили нормативный характер, транслировали основные положения исторической мифологии, а не учили думать и анализировать. Реакция на «давление истории» в 1-й половине XX века отражена в таких произведениях как, например, «История в обработке Сатирикона» и «1066 год и все такое» Селлара и Йитмена.

Нужно ли обобщающее понятие для «ненаучных» (неакадемических) форм исторического знания? За и против. Какие могут быть критерии?

Как видите, вопросов больше, чем ответов, даже в осмыслении предложенного нами инструментального термина. Тем не менее, день интенсивной работы Круглого стола дал и конкретные предложения, адресованные всему сообществу:

1.     Любое дело начинается с анализа существующей ситуации. В России с 1991 г. никто не проводил комплексного социометрического и содержательного исследования сегмента «популярной истории» (например, какие художественные исторические сочинения насыщали все эти годы книжный рынок со всеми вытекающими вопросами и проблемами).

2.     Историческое просвещение, не популяризация, а именно просвещение – дело кропотливое и нуждающееся в постоянном внимании. Как простому обывателю отличить хорошее от плохого – книжки-фэнтази по истории от добротных произведений? Мыльные псевдо-исторические фильмы и передачи от исторических кинопроизведений, транслирующих знания? Вероятно, путем публичного признания, причем признания, исходящего от профессиональных историков. Формой такого признания могла бы стать национальная премия престижа «КЛИО» за лучшие произведение в области исторического просвещения (книги, фильмы, телепередачи, документалистика) и инициатором здесь должны выступить, на наш взгляд, академические институты и федеральные университеты, а не государственно-общественные и общественные исторические организации.

3.     Романы писать могут немногие профессиональные историки – кому-то образования, кому-то таланта или времени не хватает. Но интересно, с учетом уровня широкой публики, в рамках своих исследовательских тем написать маленькую брошюрку (не более 1-1,5 а.л.) смог бы, наверное, каждый из нас. Ведь, какие замечательные сюжеты ученые-историки записывают на различных ТВ-каналах и интернет-ресурсах. И было бы хорошо, если бы эти брошюрки распространялись также широко и были также доступны как, например, газета «Метро». И, конечно – с публикацией в интернете.

4.     В ходе дискуссии выяснилось, что во всей нашей стране есть всего 4 вуза, имеющих направления подготовки историков для медийной сферы или public history. И их опыт по сегодняшней ситуации нельзя назвать очень успешным. Поэтому проблема профессиональной подготовки PR-менеджеров по истории существует уже сейчас и дальше будет только усугубляться.

5.     Научное сообщество проводит много интересных и важных мероприятий, например, конференций, посвященных событиям или историческим деятелям. Но, как выяснилось, практически никогда не организуются секции или, хотя бы блоки докладов, которые могли бы представить отражение этих тем в публичном пространстве. Не остается ли в этом случае за рамками нашего внимания и изучения огромный пласт исторической культуры?

6.     Мы готовы озвучить ряд исследовательских проблем, которые очевидно были заявлены в общей дискуссии и на дискуссионных площадках, в том числе и в междисциплинарном контексте. Может быть следует подумать об их объединении в рамках единого исследовательского проекта изучения массовой исторической культуры (исторической беллетристики?) на разных этапах всемирной истории?

 

Фрагментарную запись Общей дискуссии можно посмотреть здесь

 


 

08 нояб. 2016


Ленинский пр., 32 а, Москва, 119334
8 (495) 938-13-44
dir@igh.ru

© 2022 Институт всеобщей истории РАН

Разработано в bitberry.ru